Сто лет назад появился документ, которого в принципе достаточно, чтобы навсегда закрыть тему о том, как коммунизм сочетается с православием.
Ответ: никак.
Причем ответ этот написан кровью – мучеников и исповедников.
27 сентября 1926 года было написано «Послание соловецких епископов» - архиереи русской церкви, находившиеся в заключении в Соловецком лагере особого назначения обратились в этой записке к советскому правительству.
Авторов было 24 человека. Некоторые – как святой Илларион (Троицкий) или Мануил (Лемешевский) и многие другие – были очень известны.
К той поре ещё видимо не все до конца разобрались в сатанинской сути коммунистического проекта, в его лжи и утопичности, а самое главное – в его богоборчестве. И гонимые епископы в своей записке констатировали, что Церковь гонима, что провозглашенная свобода вероисповедания – блеф, что обвинения в адрес Церкви – что она скобы стремиться свергнуть существующий строй – это ложь.
Но самые главные для меня слова этой записки – это слова о непримиримом мировоззренческом расхождение между христианством и атеистическим коммунизмом – и примирение между ними просто невозможно.
Я приведу этот кусочек почти полностью – прочтите их и вспоминайте всегда, когда снова услышите, что «Христос – первый коммунист», а православие ни в чем не противоречит левым идеям. Ответ на это написан кровью мучеников соловецкого острова смерти, где даже береза, словно сострадая мученикам, выросла сегодня в форме Креста. Некоторые из авторов этих слов прославлены, как святые:
«Было бы неправдой… если бы стали утверждать, что между Православной Церковью и государственной властью Советских республик нет никаких расхождений. Но это расхождение состоит не в том, в чем желает его видеть политическая подозрительность и в чем его указывает клевета врагов Церкви. Церковь не касается перераспределения богатств или их обобществления, так как всегда признавала это правом государства, за действия которого не ответственна. Церковь не касается и политической организации власти, ибо лояльна в отношении правительств всех стран, в границах которых имеет своих членов. Она уживается со всеми формами государственного устройства от восточной деспотии старой Турции до республики Северо-Американских Штатов. Это расхождение лежит в непримиримости религиозного учения Церкви с материализмом, официальной философией коммунистической партии и руководимого ею правительства Советских республик.
Церковь признает бытие духовного начала, коммунизм его отрицает.
Церковь верит в Живого Бога, Творца мира, Руководителя его жизни и судеб, коммунизм не допускает Его существования…
Церковь полагает цель человеческой жизни в небесном призваний Духа и не перестает напоминать верующим об их небесном Отечестве, хотя бы жила в условиях наивысшего развития материальной культуры и всеобщего благосостояния, коммунизм не желает знать для человека никаких других целей, кроме земного благоденствия.
Церковь проповедует любовь и милосердие, коммунизм - товарищество и беспощадность борьбы.
Церковь внушает верующим возвышающее человека смирение, коммунизм унижает его гордостью.
Церковь охраняет плотскую чистоту и святость плодоношения, коммунизм не видит в брачных отношениях ничего, кроме удовлетворения инстинктов.
Церковь видит в религии животворящую силу, не только обеспечивающую человеку постижение его вечного предназначения, но и служащую источником всего великого в человеческом творчестве, основу земного благополучия, счастья и здоровья народов. Коммунизм смотрит на религию как на опиум, опьяняющий народы и расслабляющий их энергию, как на источник их бедствий и нищеты.
Церковь хочет процветания религии, коммунизм - ее уничтожения.
При таком глубоком расхождении в самых основах миросозерцания между Церковью и государством не может быть никакого сближения или примирения, как невозможно примирение между положением и отрицанием, между да и нет, потому что душою Церкви, условием Ее бытия и смыслом Ее существования является то самое, что категорически отрицает коммунизм».
